| Секс, ложь и видео |
[Воскресенье, 19.2.2012, 4:47] |
Осваиваю очередные шедевры кинематографа и думаю, что основная масса событий происходит вовремя.
Иногда смотришь кинчик, и промелькнёт внутри что-то вроде «вот бы раньше посмотреть!» Ну, какое-то типа критическое обновление. Но дело в том, что ты бы не понял суть этого фильма, если бы не прожил то, что прожил. В этом смысле все произведения искусства направлены в первую очередь на закрепление имеющегося реального опыта, а не на формирование нового. Существует, конечно, понятие книжных представлений о жизни, но это всё как-то бесконечно удалено от оригинала потому, что прожито на основе наивных фантазий о том, как оно могло бы быть. Может, у меня просто хуёвая фантазия, что я утверждаю, что жизнь вываливает перед тобой такое, что и Берроузу с Палаником не снилось. Снилось, но это какая-то особая смелость — не становиться сказочником и говорить о том, что прямо перед глазами, называя всё как есть.
Не могу логически объяснить срабатывание внутренних тормозов при поглощении очередного объекта искусства. Три основных реакции: вовремя, непонятно, скучно. «Вовремя» и «скучно» я докапываю до конца, а непонятное откладываю до лучших времён. Не понял — в лучшем случае не запомнил, в худшем — сделал неправильный вывод. И никак наверняка не узнать, прав ты в своём понимании или нет. Можно догадаться как-то косвенно, по каким-то художественным приёмам — например, в какой-то момент персонаж начинает по-другому одеваться или повторять жесты другого персонажа, и когда ты это отчётливо видишь, это тебя поддерживает — что идёшь верно, что есть контакт с режиссёром. Потом твои догадки просто подтверждаются репликами или не подтверждаются. Я вообще боюсь делать такие догадки, когда смотрю кино, потому что очень много плохих режиссёров и очень много телевизора. Дурной вкус.
И боюсь слушать рекомендации и критику, особенно от друзей. Есть какая-то черта в этом, когда человеку больше не нужен учитель, когда он владеет всеми основными способами извлечения смысла. Допустим, мне говорят, что вот такой-то режиссёр снял такое-то кино, и я знаю, что произносящий это человек — фанат юмора абсурда. Ну, что-то задело, что-то нет, появился интерес при просмотре — я копаю дальше. И вот я смотрю первый фильм этого режиссёра, читаю его биографию — то, как он работал всё время, чего хотел добиться, сколько у него коммерческих проектов, как он в запой уходил. И за этим всем «юмором абсурда» начинает появляться человек. Чтобы было понятнее — я думаю, что каждый может написать хотя бы одну книгу и она будет действительно интересна. У кого-то она будет потолще, у кого-то — потоньше, но человек вложит в неё свою жизнь, свой взгляд, свою систему координат и правила жизни. При этом первая книга — это концентрат, это самое главное, о чём хочется сказать. Хороший автор будет честен, плохой — будет пытаться выдать себя за другого или даже в чём-то убедить самого себя силой написанного, материализованного.
В ЖЖ так же — я часто смотрю то, с чего объект интереса начал дневник. Это всегда одни и те же вечные темы. Потом видно, как человеку стало интересно писать, или неинтересно, или он так самоутверждался, или ещё какие-то переживания вслух не высказанные бродили. Некоторые становятся заложниками образа, торговой маркой. Мне тут с пару месяцев назад сказали, что музыкант должен быть узнаваемым. Я тогда ответила на это, что, мол, да, наверное, покупатель же должен знать, за чем он приходит в магазин. Добавлю теперь и то, что если бы Боуи был узнаваемым всё время, у нас бы не было Боуи — у нас бы был очередной неплохой коммерческий музыкант, а не живая легенда, о которой половина нынешней мировой эстрады говорит как о человеке, «повлиявшем на творчество».
В 2000 году Боуи отказался от британской награды Командора Британской империи, а в 2003 и от титула рыцаря, заявив: «Я никогда не предполагал, что получу что-либо подобное. Я серьёзно не знаю, для чего он нужен. Это не то, ради чего я всю жизнь работал».
Допустим, что человек работает редактором. И по роду своей деятельности имеет дело с текстовым материалом, с рудой. Да, составляется какой-то сборник внутренних правил, делаются заметки, прочитываются профессиональные руководства и всё такое. И со временем начинает из головы выделяться какой-то творческий материал, какие-то обрывки, куски. Это даже может накопиться в объёме книги, например. Но если это будет не справочник редактора, то это будет ложь, пустые слова — не музыка, не фильм, не книга — это будет просто набор пенок с бульона, а не целостное произведение. Даже если эта книга будет иметь коммерческий успех, это всё равно будет шлак. Беда редактора в том, что пенку надо снимать постоянно. Можно всю жизнь вполне успешно паразитировать на чужом материале, но это всё будет не то.
Нужно не только уметь передать что-то, нужно, чтобы было, что передать. Для этого надо не сидеть в своём внутреннем мире, а делать что-то — общаться с людьми, выходить за рамки, наблюдать и конспектировать — и работать над умением проставлять акценты.
Мне срать на современное искусство, на 3d-фильмы и перформансы в виде хуя на разведённом мосту. Это прикольно как шоу, но не с содержательной точки зрения. Этот хуй рисовали всю жизнь на стене, на заборе. В пещерах рисовали. Когда появляется новый вид искусства, с его помощью в первую очередь перерабатывают вечные темы. Потом обычно интерес потухает, и если возвращается — отрабатываются приёмы, идёт поиск. Расцвет — это зрелое искусство со своим почти исчерпывающим набором приёмов, с людьми, обладающими манерой в его использовании. Потом технология доходит до того, что средства искусства становятся доступны каждому, и можно наблюдать закат — когда все действительно талантливые люди тонут во всём этом шлаке, причём тонут не по своей вине — в обществе развивается и укрепляется дурной вкус, люди просто не могут отличить плохое от хорошего и ищут в любых работах смысл просто потому, что эти работы существуют и, значит, имеют право на существование. Ну, какая-то огромная теория нахождения смысла в бессмысленном. Я недавно по случаю прочитала статью Анри Брессона и поняла, что я не помню, когда последний раз видела такие фотографии — не надо было что-то себе выдумывать, чтобы понять их смысл, при этом смысл действительно был и он вызывал определённые эмоции.
Каждый раз, под тем или иным углом нашего зрения, пространство может обретать объем и разворачиваться, ширясь до бесконечности. Пространство, в момент присутствия, воздействует на нас с большей или меньшей интенсивностью, а после оставляет нас наедине с нашей памятью и ее метаморфозами. Из всех средств визуального выражения фотография есть единственное, которое навечно фиксирует одновременно точный и мимолетный момент. Мы, фотографы, имеем дело с преходящими вещами, и уж если они остались позади, то никакие ухищрения не заставят их вернуться обратно. Мы не можем проявить и распечатать память. Писатель имеет время подумать. Он может принять и отклонить мысль, а затем снова ее принять; и до того, как он вверит свои мысли бумаге, он способен связать несколько элементов воедино, разобрать и пересобрать их. Есть также период, когда его сознание «забывает», а его подсознание работает над организацией своих мыслей. Но для фотографов, что произошло — произошло навсегда. Вот откуда неудобство и сила нашей профессии. Мы не можем переписать нашу историю, вернувшись вечером домой. Задача фотографа — воспринять реальность, почти одновременно «записывая» ее в записную книжку, каковой является наша камера. Мы не должны ни манипулировать реальностью во время съемки, ни подтасовывать результаты нашей работы в фотолаборатории. Эти уловки ясно различит любой наметанный глаз.
Этот отрывок ясно демонстрирует, что фотограф лукавит и якобы забыл о своих корнях художника. Фотограф сначала видит то, откуда бы ему хотелось сделать фотографию — значит и он имеет время подумать над сюжетом и, кстати, выбрать потом из всех снимков самый меткий. Кадрирование тоже вполне законно, и Photoshop. Да и какой фотограф не манипулирует реальностью — ведь это же труд человека, а не бездушной машины. Мы все склонны приукрашивать, но верно и то, что фотография — порождение НТП — часто имеет свой срок годности. Время с технологической точки зрения движется всё быстрее и от этого создаётся иллюзия информационного голода, потребность в регулярном источнике материально выраженной информации по первому требованию или любой информации, поданной согласно новейшим технологиям.
Изобразительное искусство уже упёрлось в то, что людей просто тошнит от 3d, буквально. Нельзя выйти за рамки человеческих возможностей — органов чувств, поэтому начинается рост вширь, в обёртку. В обществе не так часто происходят события, на которые возникает стоящая творческая реакция протеста или восхищения. Вместо художников-терапевтов появляются миллионы художников-специалистов-по-правой-ноздре, всё перемалывается в пыль каких-то отдельных, изолированных сиюминутных пшиков страданий или удовольствий.
Возвращаясь к заголовку поста — «Секс, ложь и видео» — вот человек, который осмыслял свою вечную тему, получив в руки какое-то средство искусства. И пытался быть честным автором, честным художником, и даже дрочил на эту честность, что абсурдно по определению. Сила таких людей, как Содерберг, в том, что они в первую очередь видят горы мусора вокруг и умеют представить себе мусорный контейнер, занимающийся бесконечным производством мусора. Или заинтересовать тем, скажет ли человек в своей честности то, что он должен сказать в силу происходящего, а не в силу того, что хочет кому-то понравиться. Или противопоставляют мелочность индивидуальных проблем голодающим детям, доводя сравнение до абсурда (он потом ещё вернётся к этой теме в «Эрин Брокович»).
Такие дела, друзья. Оказывается, надо не только быть честным с собой, но и что-то делать, а не перекладывать фотографии и отрицать пиздец в своей жизни. Но сначала надо хотя бы попытаться быть честным. Выражаясь словами вовремя попавшего в мозг кино:
— Лжецы — это вторая низшая форма человеческого существа на этой планете.
— А какая первая?
— Адвокаты.
Ложь — это как алкоголизм. Надо всё время опохмеляться. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
devushkafizik
